Воскресный обед (рассказ)

Учу и учусь. Вписалась выполнить несколько заданий на курсах по писательскому мастерству. В результате, пока выполняла последнее, четвертое задание, написала новый рассказ. Хотите почитать?

pishem-rasskaz

Воскресный обед

Светлана ЛОКТЫШ

Семейные обеды по воскресениям мама ввела пару лет назад – когда в доме появился отчим. Так она хотела показать, что в семье есть традиции, а их Геннадий Петрович весьма уважал.

Не явиться за стол, даже если тебе не хочется есть, приравнивалось чуть ли не к преступлению против семьи. И для Лики эти семейные посиделки вскоре превратились в настоящую каторгу. В ее душе боролись желание угодить матери и, наконец, заслужить ее внимание – и отвращение ко всякой показушности и фальши.

– Ланочка, дорогая, – мило начала беседу мама, немного сбив голод супом, – как твое сочинение, понравилось учительнице?

Сестра слащаво пропела:

– Конечно, мамочка.

– Я не сомневалась.

Ирина Михайловна удовлетворенно улыбнулась мужу и перевела осуждающий взгляд на Лику. Девушка вперила глаза в тарелку, ожидая морального пинка и в который раз вспоминая сказку про любимую дочь и нелюбимую падчерицу. Разница была в том, что они с Ланой оказались родными сестрами. Только Лика родилась на несколько минут позже, а второй ребенок не входил в планы первоначального состава семьи. В результате, отец вскоре бросил всех троих, а мать так и не смирилась с существованием «лишнего рта».

– Лика, передай хлеб, – прозвенел железом голос матери.

Лика взяла тарелку. Рука предательски дрогнула, и верхний кусок упал с подноса прямо в соус. Красный фонтанчик, описав дугу, присел на белую скатерть. Отчим недовольно засопел, сестра хихикнула.

– Как всегда, – не преминула прокомментировать неудачу мать, подкладывая кусочки хлеба себе и Геннадию Петровичу. – Даже хлеб подать по-человечески не можешь.

Двумя руками обхватив блюдо с хлебом, Лика осторожно поставила его на место и решилась поднять на мать полные слез глаза.

– Так! Вот только мокроту разводить не надо. И на жалость меня пробивать – тоже, – скривила губы Ирина Михайловна. – Если руки не из того места растут, так и скажи.

– Они из того места… – насупилась Лика.

– Из того? Так почему тогда я не вижу результатов твоих усилий? Смотри на Ланочку: и школу с медалью оканчивает, и в танцевальной студии ее в пример ставят, и  в конкурсах рисунков участвовать успевает. О такой дочери не стыдно и людям рассказать. А тыыы?

– Я тоже…

Лика хотела сказать о том, что как раз ее работа в конкурсе рисунка взяла гран-при и что ее стихами заполнен очередной поэтический выпуск районной газеты. А еще про то, что качество ее аттестата «крепкой хорошистки» гораздо выше, потому что она никогда не выпрашивала оценки у учителей, не зарабатывала их кляузами на одноклассников. Но от волнения Лика поперхнулась и закашлялась.

– Я вижу… Ты тоже, да, – презрительно бросила мать.

– Мама, – сквозь слезы проговорила Лика.

– Я уже семнадцать лет мама, – отрезала Ирина Михайловна. – Выйди из-за стола и утри сопли, – приказала она. – Противно смотреть!

Лика вскочила, стул шумно отодвинулся и упал. Геннадий Петрович недовольно поморщился, сестра снова противненько хихикнула. Ирина Михайловна выпрямилась и набрала в легкие побольше воздуха. Лика поняла, что мать готова разразиться гневной тирадой, и опередила ее.

– Противно смотреть? Может, тебе и жить под одной крышей со мной противно? Может, и есть за одним столом? Ты скажи, скажи – я все пойму. Только, знаешь, дорогая мамочка, больше я не намерена терпеть оскорбления. С меня хватит!

– Как ты разговариваешь с матерью? Корми ее, одевай, носись с ней – и вот как она… Отплатила доченька. Рожай вот… на свою голову.

Позиция матери была не слишком удобной – приходилось смотреть на дочь снизу вверх. От этого или от неожиданного нервного срыва Лики, но в голосе почувствовались тревога и неуверенность.

– А я не просила меня рожать! – обычно молчаливую Лику понесло. – Я не просилась на этот свет. Потому что и не нужна тут никому. Разве ты меня замечаешь? Я для тебя – пустое место. Так, тряпка под ногами, которая путается и мешает взобраться на пьедестал материнской гордыни. Ланочка то, Ланочка это… А где я, мама? Где твоя вторая дочь?

– Эттто что ж та… что та-такое? – Ирина Михайловна бросила боязливый взгляд на мужа, застывшего в позе сидячей статуи фараона. Вконец растерявшись, она картинно закатила глаза, схватилась за сердце и простонала: – Ох… ох, умираю… Довела…

Сестра вскочила и побежала к шкафчику с валерьянкой, Геннадий Михайлович покровительственно погладил супругу по плечу и промычал нечто невразумительное. Глядя на эту привычную суматоху, Лика глубоко вздохнула и на цыпочках удалилась в свою комнату. По крайней мере, в ближайший месяц ее лишат возможности участвовать в семейных «показательных выступлениях» – пока маман, наконец, не смилостивится и не снизойдет пригласить непутевую дочь на очередной семейный обед. Лику ждал месяц одиночества в своей комнате. Месяц душевной искренности.

Светлана Локтыш

Преподаватель. Журналист. Тренер. Консультант.

5 комментариев к “Воскресный обед (рассказ)

    1. Спасибо, Натали. Похоже, да, справилась — коллеги писали хорошие отзывы на рассказ. Особенно запомнилось, что я «очень качественно расстроила».
      А если людям нравится, значит, автор достиг цели. 🙂

  1. Рассказ задевает за живое. Сколько такого несправедливого отношения к детям, погодкам, близнецам ли. Сам знаю двоих братьев не переставал удивляться как они ненавидят друг друга. Бьются смертным боем по любому поводу. Оба были мои хорошие товарищи,
    Так что тема на злобу дня.
    Жаль, что в таком вопросе вина на всем лежит на родителях и в первую очередь, наверное, на матери.

    1. Думаю, на всех взрослых лежит вина. Но на матери, конечно, в первую очередь.
      Нас с сестрой мама когда-то, наоборот воспитывала в духе, что вместе мы — сила, а поодиночке прутики сломать легко. И я так сыновей воспитывала потом.
      Да, жалко детей, которые ощущают себя обделенными родительской заботой, вниманием и любовью.

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *